61

 
 

ву, так как ночью предстояла работа.

В 22 часа 20 августа начальник оперативного отдела диви­зии объявил боевой приказ на марш и маршрут первого 500-километрового перехода Ужгород-Жилина.

В 23 часа 20 августа дивизия двинулась в путь.

Марш колесной техники проходил нормально. Водители показывали высокую боевую выучку.

Сложнее было с гусеничной техникой. Механики-водите­ли привыкли водить танки в условиях полигона и пересечен­ной местности. А тут ровненький асфальт да еще встречный транспорт. Но спустя некоторое время они привыкли к новым условиям.

Первый переход проходил в основном ночью. Никаких эксцессов с местным населением в пути не было. К утру 21 августа штаб дивизии прибыл в г. Жилину.

Собрав сведения о прибытии полков в пункты назначе­ния, штаб 31-ой дивизии отдал приказ готовится к очередному маршу Жилина-Кромержиж.

На втором переходе в Готвальдове мы столкнулись с дейс­твиями мятежников. Нас забрасывали камнями, пустыми буты­лками и бутылками с песком, бензином и соляркой. Так мы прошли до Кромержижа, где узнали о гибели командира танко­вой роты капитана Деркача.

В Кромержиже дислоцировался штаб чехословацкой мо­тострелковой дивизии.

Для установления контакта с ее управлением из офицеров штаба нашей дивизии была создана оперативная группа, в ко­торую вошел и я, и целью которой было исключить военный конфликт путем парламентаризма.

В состав группы вошло 5 человек, ей была придана авто­мобильная радиостанция.

В штабе чехословацкой дивизии нас встретили недруже­любно. Говорили, что никакой контрреволюции в Чехослова­кии нет, что напрасно мы ввели войска на ее территорию.

Время переговоров растянулось на две недели. И старшим группы полковником Дехтяревым было принято решение - ра­зоружить штаб чехословацкой дивизии. К счастью, оно не осу­ществилось, так как в действие вступила дипломатия. Руковод­ству чехословацкой дивизии напомнили о событиях 1945 года

 
 

61